К концу XVIII в. сложилось положение, когда обе теории теплоты - и вещественная, и корпускулярная - существовали одновременно. Первую отстаивали и развивали после Г. Галилея X. Вольф, Д. Блэк, А. Кроуфорд, Ж. Фурье, вторую - И. Ньютон, Д. Локк, Т. Гоббс, Р. Гук, Д. Бернулли, Б. Румфорд, Л. Эйлер, Г. Крафт, М. Ломоносов. Г. Рихман, сначала придерживающийся вещественной теории, позже перешел на сторону М. Ломоносова. Однако преимущество все же было за вещественной теорией, которая хорошо объясняла все калорические опыты, связанные с нагревом и охлаждением тел и теплопередачей: количества теплоты ("теплорода") оставались при всех опытах неизменными.
Корпускулярная теория уступала ей в том, что носила качественный характер и не могла дать базу для количественных тепловых расчетов; тем не менее факты, свидетельствующие в ее пользу, накапливались. Важнейшими из них были знаменитые опыты графа Б. Румфорда с выделением тепла при сверлении пушек (1798 г.), необъяснимого (даже с натяжками) на основе теории теплорода. Наиболее отчетливо вся ситуация с теорией тепловых явлений была отражена в работах А. Лавуазье и П. Лапласа, относящихся к 90-м годам XVIII в.
Излагая обе теории, они в конечном счете воздерживаются от окончательного вывода: "Возможно, что обе теории справедливы одновременно". Такой уровень учения о теплоте (а следовательно, и о холоде) не позволял еще подвести базу под поиски новых путей получения низких температур. Однако уже можно было прогнозировать некоторые общие положения, относящиеся к этой области. Первое из них связано с вопросом о том, существует ли нижняя граница температурной шкалы и если существует, то как далеко она находится? Второе положение связано с не менее интересным и важным вопросом - как будут вести себя газы и жидкости при низких температурах?
